Illusion of the Sunlight

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Illusion of the Sunlight » Флешбэки » Du bist die Revolution (с)


Du bist die Revolution (с)

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники:
Минору Чиаки
Магдалена Жанетт Грэй
Место:
Япония. Токио. Здание правительства.
Время:
Два года назад. 2010. Лето. На протяжении всего дня.
Погодные условия:
Небо с утра было подернуто тонкой пеленой облаков. К вечеру небосвод очистился, облака уплыли, гонимые нежным ветром. Казалось, вся природа спокойно вздохнула после напряженного дня.
Тепло, но не жарко. Порой ласковый ветер нежится в ветвях деревьев, заигрывая с листьями и травинками.
Краткое описание событий:
Тот самый исторический момент, когда было подписано изменение закона, касающегося аякаси.
После тщательно спланированной и проведенной аферы, чете ученых пришло приглашение на конференцию. Правительство и пресса клюнули на наживку, и сторонники ёкай преподнесли документы, убедившие внести поправки в законодательство.

0

2

Магдалена ощущала легкое раздражение, словно едет к тому, кого сильно недолюбливает, но должна быть вежливой до победного конца. И в данном случае - действительно до победного. В случае их поражения…
Довольно.
Жанетт сидит с закрытыми глазами. Дыхание размеренное. Руки не дрожат, как в последнее время.
Машина мягко сворачивает к тротуару. Женщина чуть приоткрывает глаза и с безразличным выражением лица выходит из автомобиля. Шофер ее явно побаивается. Видимо, узнал. При это мысли на лицо сама собой наползает ехидная улыбка. У водителя дергается щека.
Грэй захлопывает дверь, благодарит водителя, что доехали без аварий. И, не ожидая ответа, цокая шпильками, резво поднимается по ступенькам здания правительства. Распахнуть дверь. Не останавливаясь пройти мимо охраны, ветром решимости пронестись по коридору, что ведет к большой богато украшенной двери.
Резкая остановка. Вновь кривая улыбка презрения.
Дверь мягко открывается, и в конференц-зал проскальзывает высокая фигура женщины. На ее бледном лице играет полуулыбка, а разноцветные глаза смотрят с хитрецой.
Большинство присутствующих в зале явно тушуется, а журналисты почуяли добычу - явился один из самых ярых, если не самый, сторонник Чиаки-сама, его жена.
Тяжелая кавалерия прибыла, господа, не изволите ли начать?
Грэй кивком головы приветствует собравшихся. Она не особо к ним почтительна, чтобы кланяться. Женщина подходит к мужу, но все время смотрит на тех, кто сидит в правительстве. Пришло время поменяться местами. Теперь хищные птицы - они, те, кто изначально стал на сторону аякаси. Не умея нападать, не сможешь защитить самое дорогое, что у тебя есть. Жанетт дарит очаровательную улыбку председателю конференции. Психолог обязан уметь играть, так что никто в этом зале даже не заподозрит, сколь сильное у женщины желание впиться ему в глаза.
- Приветствую, почтенные! - Пронзительным взглядом обводит аудиторию. Она - поддержка Минору. Она никогда не даст слабину. И никогда не сорвется. У нее нет слабостей. Она не перейдет на крик. Нет. Она заставит их прочувствовать всю свою мерзость и ничтожность одним лишь отношением и тоном. Высшее искусство унижения. Она - сильнее. Это вердикт. Один из многих. - Оставим все вежливости для чайной церемонии. Вы начали без меня. Хорошо. Теперь слово возьму я.
Садкий яд улыбки. Вновь. Магдалена открывает папку и достает лист с распечаткой.
- Постановление правительства Японии №… от … числа 2010 года. Печально известный приказ об уничтожении любого ёкай.
Грэй кладет папку на полированный стол и толкает к председателю. Журналисты и репортеры жадно ловят каждое слово, произнесенное в зале, каждую гримасу, каждое выражение. Но лицо женщины безупречно. Главное не дать Чиаки разволноваться и сорваться на крик. Иначе все пропадет. Минору переживает и злиться, его бесят все эти люди. Как нервируют они и Магдалену. Но психолог знает - малейшее повышение тона, намек на трещину или слабое место - и эта ошибка будет стоит жизни миллионам существ. Второго шанса уже не будет. Магдалена тот самый щит, готовый спрятать возможный срыв, поддержать Минору в любом его начинании, спасти от слабины.
- Мы знакомы с собственными законами, Грэй-сама, - председатель отчаянно борется с желанием плюнуть в лицо этой иностранке - это видно невооруженным глазом. Жанетт довольна. Если он себя не сдержит, если сделает промашку, считайте победа у четы ученых в кармане. Карие глаза этого существа выражают крайнюю степень презрения и ненависти, но оно (существо, не иначе) вынуждено терпеть все выходки этой бледной заразы.
- Ничуть не сомневаюсь, - вежливая полуулыбка. - И порой законы стоит пересматривать, чтобы делать ситуацию в стране более удобной и надежной для жизни. Как человек умный, Вы со мной согласны?
Манипуляция. Хочет он того или нет, а придется соглашаться. Не станет же он отрицать, что человек он умный? Некоторые журналисты понимающе усмехнулись.
Минору спокоен. Ничего удивительного, он знает, что его жена своего шанса не упустит, тут они отлично иллюстрируют выражение «муж и жена - одна Сатана». Мимолетный взгляд, адресованный мужу, темно-зеленый глаз сейчас кажется почти черным, а левый - прозрачной корочкой льда, сковавшей все теплые эмоции.

0

3

Вообще, я добрый,
Но в мире не найти меня злее. (с)

Правительственные гиены. Сейчас ученый сидел напротив десятка подобных отъевшихся рож в этом самом жутко несправедливом месте во всей Японии. Здание правительства. Сколько раз он тут уже был? И каждый раз его тошнило от всех присутствующих, от этих стен, дверей, столов, полов, потолков, стульев и прочего. Кормушка пока еще была открыта, в нее слетелись все, кто отвечают своими погаными пастями за законы, и все, кто эти законы демонстрирует людям по средствам современной техники.
Да что б вы все…
Резкая вспышка фотоаппарата – Чиаки жмурится, отворачивая голову в сторону. Он, конечно, не рыба, но эта резкость и яркость слепят, будь здоров. Глаза пронзила невероятная боль – он не мог смотреть даже в окно, не говоря уже про нечто более яркое. Злость медленно начинала вскипать в крови, но он держался, не показывая даже вида, что очень многое во всем этом его не устраивать, особенно – здесь и сейчас. На проделки фотографа он ничего не сказал, лишь молча одарил его многозначительным взглядом, на что тот виновато улыбнулся и отошел подальше.
Сейчас в этом месте находилась вся пресса самых популярных газет и журналов, телеканалов и радиостанций. При таком раскладе Чиаки убедился, что везде есть свои «крысы», доставляющие информацию куда надо, при этом они совершенно не понимают, что делают это на руку тому, о ком в последствии пойдет речь. Конечно, такое случается не всегда и крайне редко, но все-таки бывает и, благодаря этой редкости в таких событиях, некоторые могут сделать подобное выгодой для себя, а то и не только.

***

3 дня назад.
Стук в дверь был неожиданностью для мужчины. Он нехотя поднялся из-за стола и прошел ко входу. Открыв дверь, ученый заметил на пороге человека в черном костюме. Выглядело это забавно, если не сказать глупо. Потому что напомнило кино, в котором все не слишком хорошо заканчивается. И в доказательство этому, человек в черном протянул Чиаки письмо с печатью правительства, откланялся и удалился из поля зрения. Озадаченный ученый закрыл дверь за «дорогим гостем» и прошел в гостиную, где сидела Жанетт. Он кинул письмо на стол, даже не открывая его, и, победно усмехнувшись, произнес:
- Рыбка попалась в сети.
Магдалена криво улыбнулась. Сидя на диване в шелковом халате, закинув ногу на ногу, женщина взяла серебряный нож для вскрытия писем.
«Какое послание, такой и вид - пафосный.»
Повертев письмо так и эдак, женщина разрезала бумагу и достала плотную карточку. Золотистые иероглифы блестели на голубом фоне.
- Я говорила, что у них дурной вкус? Подобные приглашения на свадьбы присылают, - чуть капризным тоном бросила Жанетт. Она протянула приглашение мужу, держа карточку даже не кончиками пальцев, а кончиками ногтей. Благо ее коготки это позволяли. Даже к самой картонке Грэй чувствовала отвращение.
- Для пущего эффекта здесь не хватает цветов сакуры. Как-то они оплошали на сей раз, - жена Чиаки презрительно фыркнула. Она даже не сказала ничего, что касается самой сути - настолько абсурдно выглядело послание правительства.
Искоса взглянув это «приглашение», Чиаки даже не захотел к нему прикасаться. Достав из кармана халата визитницу, он раскрыл ее, давая жене возможность кинуть это туда, чтобы не мараться, так сказать. Минору хмыкнул.
- Даже на нашу свадьбу приглашения были не так отвратительны.
Боги, да о чем вообще тут говорить – сравнение совершенно не уместное. Да этот кошмар вообще нельзя ни с чем сравнивать – потом грязи не оберешься. Вздохнув, ученый подошел к окну и взглянул на небо, преодолевая режущие в глазах ощущения.
- Они даже не поняли, что это все подстроено. А еще на «тронах» сидят. Короны растеряли вместе с мозгами… Мы ведь справимся, правда?
Мужчина развернулся к жене лицом и лукаво улыбнулся, медленно подходя к ней.
Женщина чуть обиженно посмотрела на мужа:
- Наши приглашения не были отвратительными! - Грэй еле сдержала смех. Это была их любимая шутка «на двоих» - никаких приглашений не было вообще. Так, расписались по-тихому, да в кругу родственников Минору отметили. - Их вообще не было, - Жанетт проследила путь мужа к окну. В комнате было достаточно светло, но свет с улицы придавал чертам мужчины резкость. Магдалена залюбовалась профилем Минору. - Они пустоголовы. Да и слишком уверены в себе, не видят ничего, что лежит прямо под носом. Мы не можем иначе.
Магдалена, вся внимание, с легкой улыбкой наблюдала за приближением Чиаки.
Тихо рассмеявшись, Минору улыбнулся и покачал головой, словно бы жалея всех тех, кто восседает в правительственных палатах в мягких креслах. Но ему было на них все равно – лишь бы их с Жанетт затея была выполнена правильно и, наконец, принята в закон. Подойдя к девушке, Чиаки наклонился к ней, упираясь ладонями в подлокотник и спинку дивана, и прильнул к губам жены.
«Мы победим».

***

Это гробовое молчание, перебиваемое «карканьем» фотовспышек, начинало жутко раздражать и выводить из себя. Сколько можно было решать свои вопросы между собой, когда тут сидит человек, который ожидает хотя бы одной, конечно же, глупой фразы, сорванной с губ этих скотов? Наверное, такое положение дел забавляло представителей правительства, которое и шаг не может сделать без веского «гав!» с чьей-либо стороны, возвышающейся над их головами. Как же, по мнению Минору, это было отвратительно – сидеть на цепи в клетках, чтобы тебя выпускали на несколько часов лишь для того, чтобы ты просто рвал на части всех, кто не угоден «Его Величеству» правительству.
Сегодня вы останетесь без ужина… падаль.
Едва слышимое презрительное фырканье. Прошел уже целый час с начала конференции, а он до сих пор был один. Два стула по бокам от него пустовали, требуемые срочно заполнить пространство хотя бы чьими-нибудь фигурами. И, как бы «значима» по мнению «гиен» не была персона Чиаки, они вовсе не спешили говорить свои веские слова или требовать каких-либо слов с самого ученого. Напряжение мужчины можно было почувствовать в воздухе – он настолько наэлектризовался, что можно было заряжать камеры, которые их снимали. Еще немного и человек взорвется.
- Чиаки-сама, мы согласны рассмотреть все, что Вы можете нам предложить. Но только, если это ни коим образом не навредит самим людям.
Минору вскинул голову и озлобленно взглянул на того, кто посмел открыть свой рот. Надо ли говорить, что этот, с позволения сказать, человек ему совсем не понравился?
Где они только берут таких свиней?
Совершенно очаровательно улыбнувшись, ученый слегка кивнул и, делая вид, что ему до ужаса приятно общаться со всеми этими тварями дрожащими, спокойным тоном произнес:
- Сейчас нам принесут важные для этого документы, и мы приступим к основной части обсуждений.
Милая улыбка тут же спала с лица, а не ее место вернулось выражение «кирпича». Странно, он думал, что на его слова кто-то что-то начнет тут же возражать, но не последовало даже и хоть одного возражающего взгляда, не говоря уже о речах.
Время, что ли, остановилось? Я не слышу возражений.
Внутренне Чиаки усмехнулся, слегка ликуя от такой тишины, которая, на этот раз, даже порадовала. За дверью послышался цокот каблуков, а после резко исчезли все звуки. Дверь мягко распахнулась и в зал вошла Жанетт. Почему именно в этой ситуации Минору вдруг почувствовал, что образ его жены сейчас весьма эффективно его возбуждает? Хотя, объяснение этому было вполне логичное – до сих пор молодожены. А там – кто знает?..
Магдалена подошла к мужу и сказала свои веские слова всем присутствующим, «швырнув» папку председателю. Чиаки молчал, ожидая нужного момента, а присутствие Жанетт его начинало успокаивать. Он понимал, что уже не один, теперь он был уверен, что они точно справятся.
Дело за мной…
Мужчина поймал взгляд жены и лукаво улыбнулся, томно прикрыв глаза. Он был уверен, что у них все получится. Оставалось надеяться на то, что они не попросят незамедлительных доказательств.

0

4

Поймать взгляд мужа. Лукавство. Улыбка понимания в ответ. Правительство слабее. Они уже дали слабину, сдали позиции, купившись на откровенную провокацию. Если хочешь что-то спрятать, положи это перед самым носом - отличный принцип, который известен всем, но который всегда работает, словно часы, сделанные в Швейцарии.
- Господа, я предлагаю всем расслабиться и приспустить галстуки - беседа вряд ли будет долгой, но весьма насыщенной, гарантирую, - томный взгляд и глубокий вдох, адресованный этому типу, что просматривает документы. Жанетт медленно начинает движение по залу, давая себя рассмотреть, поймать образ камерами и вспышками. Ни дать, ни взять - звезда, привыкшая к блеску софитов. Но… Игра. Ничуть не хуже игры актеров Голливуда, только награда будет во много раз дороже, чем Оскар. Отвлекающий маневр, который даст Минору необходимое время, чтобы собрать мысли, привести чувства в порядок. Пускай все смотрят сейчас на нее, она не зря так оделась: узкая юбка-карандаш до колен, белая блузка, облегающая фигуру, пуговицы расстегнуты, позволяя разглядеть чуть больше, чем положено.
Обвести зал цепким взглядом вновь. Улыбка превосходства.
Ферзь, защищающий своего Короля. Вы, пешки, ничто против нас.
Магдалена поворачивается корпусом туда, где сидит это существо, туда, где сидит и ее муж, тоже.
- Я понимаю, решения о поправке законов не принимаются впопыхах, - выражение понимая ситуации. Реверанс в сторону правительства. Вынужденная мера. - Именно поэтому я и предложила вести себя непринужденно. Не сковывайте разум.
Внимательно взглянуть на журналистов.
- Наши друзья из СМИ меня поймут, я более чем уверена в этом: так сложно работать и мыслить, когда электрическое напряжение наполняет воздух, - вновь очаровательная улыбка. Маневр удался, репортеры заметно расслабились.
Хорошо. Они на нашей стороне.
- Господа, прошу  несколько минут внимания для Чиаки-сама.
Ловит родной взгляд карих глаз и тепло улыбается.
Я объявила им гарде, мой Король. Твой ход - решающий. Добей же их.

0

5

Мне море по колено,
Мне горы по плечо. (с)

Час назад.
Вся пресса уже давно собрана, сам ученый, а по идее виновник «торжества», так же давно восседает в центре стола, ожидая «дорогих гостей». Но в зале до сих пор отсутствуют те, кто должен сидеть на всех остальных местах в этом зале, а их здесь, поверьте, не мало. Ожидание начинало раздражать, отсутствующие опаздывали уже минут на двадцать так точно. Хоть это было и не так уж много, но для такого события – вполне достаточно для создающегося впечатления о тех, кого придется лицезреть добрую половину дня. И, - надо же, - двери открываются, и в зал вваливается стая гиен из правительства.
«Опаздываем, товарищи. Манерам бы поучились, что ли.»
Если бы кто-то умел видеть саму суть души, он бы заметил, что у Чиаки на губах такой ехидный оскал, что позавидует кто угодно. Однако, на деле мужчина выглядел совершенно спокойной и даже мило улыбнулся, поведя рукой к столам.
- Прошу, господа, уже все готово для начала конференции.
И все-таки, он не сдержал толику яда в своем голосе, хотя можно надеяться, что этого никто не заметит.

***

Вы знаете, даже на такой торжественный случай, как этот, Минору не потрудился одеть пиджак, как следовало бы, на самом деле, сделать. Его привычка во всех важных вопросах – это его белый халат. В нем он чувствовал себя куда более уверенным, да и просто ощущал, что это все важно, а не просто прогулка по переулку. Но вот галстук присутствовал, а посему, как обычно, он уже был спущен, потому Чиаки лишь усмехнулся на фразу жены об этой детали мужского туалета. На самом деле, после появления в зале Жанетт, ученый заметно расслабился. Он даже сам это прекрасно чувствовал, а посему лишь тихо хмыкнул и лукаво улыбнулся, едва заметно качнув головой, когда Магдалена начала шествовать среди этих боровов, совершенно не похожих на людей.
Не честно играешь, милая. Так держать.
Да, должны же они хоть как-то добиться своего, верно? А, соответственно, здесь и не честность совершенно уместна, ведь само правительство еще ни разу не играло по всем правилам и без мухлежа.
А тем временем, Жанетт вела спокойную беседу, подготавливая присутствующих к будущей речи, которая, по сути, должна повергнуть их не просто в шок, а в такой ступор, что рука сама потянется подписывать предлагаемое четой ученых. Пока все это происходило, Минору достал папку с документами, в которой хранились распечатки его исследований и достижений, которых он добился совсем недавно, и которые он, что не удивительно, смог подтвердить. Но явное отсутствие «доказательства» давало о себе знать. С ними не было самого веского аргумента, который в сотни раз быстрее может убедить этих гиен, что открытие Чиаки может спасти куда больше, чем их псы смогут поубивать. Отсутствовал аякаси – его Хранитель. Да, именно так человек назвал того, кто согласился доверить ему свою жизнь. Но почему именно Хранитель?.. Это было не столь важно, сколь удивительно. Именно его-то место и пустовало по левую руку от ученого. Чешир. Чиаки запретил аякаси хоть как-то совать свой нос в это место. На то было несколько причин. Самая важная для Минору – это безопасность любимца, которого могли просто ни за что «вывести из строя», ведь пока что никто ничего не знает. И еще одна, наравне с первой: если они не смогут убедить председателя без наличия самого ёкай, то даже при его присутствии у них ничего не выйдет. Это было важно, потому, как их словам должны поверить и те, у кого Хранителей пока еще нет.
- Господа, прошу  несколько минут внимания для Чиаки-сама.
Минору вскинул голову, и посмотрел на жену, тепло улыбнувшись. А после перевел взгляд на подобие людей.
Неподражаемо, правда? Вряд ли у вас есть хоть один шанс из миллиона обладать этим волшебством.
Кивнув на слова Жанетт, Чиаки поднялся со своего места, дабы лучше видеть присутствующих, да и ему так было просто удобнее – он уже банально не мог сидеть на месте. Протягивая жене папку, он громко и отчетливо произнес:
- Жанетт, будь добра. Господа, сейчас вы получите документы, в которых ясно описаны мои последние исследования и их результаты. Поверьте, они вас изрядно удивят.
Криво усмехнувшись, Чиаки опустил взгляд на лист, что лежал перед ним на столе. Это была копия достоверного документа, как и все остальное. Он был слишком предусмотрительным человеком – не дай бог кому-то из них всех придет в голову избавиться от этих доказательств, чтобы оставить свою позицию.
Моя непоколебимость… Убейте меня и я стану вашим пожизненным кошмаром.
Прикрыв глаза и тихо вздохнув, Минору покосился на репортеров, а после вновь поднял голову и окинул взглядом присутствующих. В нем бушевало столько эмоций, но самая яркая из них – предвкушение того, что они, все же, справятся с этим заданием. И ученый ничуть не сомневался, что это будет так, хотя порой страх за неудачу и перекрывал все остальные ощущения.
- В связи с данным открытием, я настаиваю… Нет. Я требую, чтобы закон об аякаси был пересмотрен здесь и сейчас, в присутствии миллионов свидетелей.
Чиаки ловко указал рукой на камеры, что в прямом эфире транслировали все происходящее в этом зале. Да, это была настоятельная просьба ученого – чтобы все происходящее было зафиксировано именно прямой трансляцией, дабы все знали, кто на чьей стороне и насколько честно все это происходит. А судя по выражением лиц членов правительства, они и не подозревали, что все настолько серьезно. В напряженной тишине был слышен тихий ехидный смех нескольких репортеров, от чего Минору не смог сдержать легкую, едва заметную улыбку.

0

6

- Жанетт, будь добра. Господа, сейчас вы получите документы, в которых ясно описаны мои последние исследования и их результаты. Поверьте, они вас изрядно удивят.
Женщина с усмешкой открыла папку и с видом величайшего одолжения положила перед каждым из правительства. То были копии документов. Жанетт отнюдь не была дурой, так в этом здании не были ни одного подледника, все они остались в квартире. О чем, конечно же, Магдалена умолчит.
С утаенным любопытством члены правительства взглянули на документы, но кидаться читать не стали. Про себя Грэй фыркнула. Она подошла к мужу, став от него по правую руку. Прямая, как струна. Готовая ответить, как тетива, натянутая на лук с наложенной стрелой. Самыми кончиками пальцев касается ладони ученого, в практически невесомом прикосновении давая поддержку. Камеры это мгновение не уловят, слишком удачно выбрала ракурс Магдалена, чтобы никто не увидел этого движения.
- В связи с данным открытием, я настаиваю… Нет. Я требую, чтобы закон об аякаси был пересмотрен здесь и сейчас, в присутствии миллионов свидетелей.
Психолог - само спокойствие. Вежливая полуулыбка, взгляд разноцветных глаз из опущенных ресниц насмешлив, но, как ни странно, добродушен. Ей не нужно кричать, доказывая свою правоту. Криком убеждают самих себя. Ей нельзя позволить Чиаки поддаться раздражению и сорваться на повышенные тона. Тогда, в тот день заключения самого первого контракта, крик был ошибкой. Спокойствие есть успех и уверенность. Что такое попытка убеждения против непоколебимых убеждений в правоте? Ничто. Дуновение слабого бриза супротив каменной крепости.
Репортеры смеются. Психолог позволяет себе улыбку чуть более открытую. Бросить взгляд на председателя. Он с некоторым отвращением смотрит на листы перед ним и молчит.
Отчего же ты молчишь? Чувствуешь свою брешь?
Нельзя медлить, нельзя им дать все замять.
- Весьма интересные наблюдения, молодой человек, - раздается скрипучий голос с противоположного конца стола. Магдалена вся обращается во внимание. - Хотел бы я сказать, что здесь собрались олухи, но меня не так поймут.
Старик насмешливо смотрит на соседей. Взгляд Грэй теплеет.
Значит, все же отдача есть.
- Ученых всегда мало кто поддерживал, - продолжил старик. - А прогрессивных ученых - тем более. Все, кто тут сидят в пиджаках и галстуках бояться потерять теплое местечко и головы. А ведь поддержка ваших идей была бы им весьма полезна.
Мужчина захихикал. Магдалена улыбнулась.
- Вот здесь. Интересное место, я вам скажу, господа, - обратился мужчина к "коллегам". - "Хранитель"... Хм, а не расскажете ли поподробнее, юноша?
Жена сжала руку Минору. И вновь так, чтобы этого никто не увидел. Ни один мускул не дрогнул на лице, лишь взгляд стал еще теплее.

0

7

Собственность — обман. Никто ничем не владеет.
Когда Вы умрете, все останется здесь. (с)

Жанетт раздала листки каждому. Они не спешили туда заглядывать, словно им принесли суп из тараканов, а не отчеты о проведенной работе. Пусть и не совсем узаконенной и разрешенной, но, все же, ученой. Его работа, что называется, была под прикрытием – для тех, кто мог неправильно понять. Хотя, о чем может быть речь, если именно те, кто не может понять, и решил сделать эти исследования «подпольными»?
Документы были на местах, а Магдалена уже подошла к мужу, прямой струной стоя радом с ним. Он был так же прям, только руки находились в карманах халата. Да, он скрывал себя от всех остальных, ибо они не достойны знать о нем что-то. Но вытащить руки все же пришлось – ему нужно было опереться о стол, слегка наклонившись вперед, ибо так заглядывать в бумагу было куда проще. Но перед этим… он почувствовал, как Жанетт коснулась его ладони, словно выказывая свою поддержку. Да, он не сомневался в правильности действий своей жены, она делала все так, что это было не заметно для посторонних глаз, ведь ни она, ни он не желают выставлять подобные фамильярности на обозрение всей Японии.
Как ни странно, но пока что Минору спокоен и уравновешен. Его, казалось бы, вряд ли что-то сможет вывести из себя, тем более что рядом с ним его самая лучшая поддержка, которая уж точно не оплошает, если мужчина вдруг даст слабину. Чиаки медленно перевел взгляд на жену, прикрывая глаза челкой так, чтобы взгляда не было заметно. Ох, вот она – мужская непосредственность. Как бы то ни было, сейчас была напряженная ситуация, но Чиаки все равно умудрялся незримо скользить взглядом по Магдалене: по лицу, шее, плечам, груди, талии, бедрам…
Мне одному так жарко в этом душном месте?
Внутренне усмехнувшись, Минору пришел к выводу, что лучше поменьше засматривать на ту, кто и так ему принадлежит и будет принадлежать еще больше, если они все-таки победят. О, да, планы на ближайший вечер уже были построены. Благо, никто так и не заметил его взгляда, уведенного куда-то в сторону. Минору посмотрел на председателя, который с полным лицом непонимания уставился в документы, что были ему так любезно предоставлены. Прикрыть глаза и медленно выдохнуть, опуская плечи, поднятые от напряжения. Все в порядке, нужно чуть более расслабиться, тогда все пойдет куда проще.
- Весьма интересные наблюдения, молодой человек, – Чиаки едва заметно вздрогнул и обратил свой взор на пожилого мужчину с, на удивление для этого сброда, добродушной улыбкой. – Хотел бы я сказать, что здесь собрались олухи, но меня не так поймут.
Минору понимает, о чем идет речь. Он прав – его не поймут. И даже не попытаются. Мужчина расслабляется еще, глаза более прикрыты, взгляд практически безразличный и непринужденный, на губах едва заметная чуть теплящаяся улыбка.
- Ученых всегда мало кто поддерживал. А прогрессивных ученых - тем более. Все, кто тут сидят в пиджаках и галстуках бояться потерять теплое местечко и головы. А ведь поддержка ваших идей была бы им весьма полезна.
Что за гадкое чувство расползается в груди Чиаки? Чувство ликования. Но почему оно мерзко ему? Наверное, потому что смешанное с горечью осознания правды слов этого старика, что смело решил высказать свою точку зрения, не боясь лишиться своего «теплого местечка».
- Вот здесь. Интересное место, я вам скажу, господа. "Хранитель"... Хм, а не расскажете ли поподробнее, юноша?
Почувствовав, как Магдалена сжала руку Чиаки, тот лишь пальцами коснулся ее запястья, давая понять, что все в порядке и он справится, не о чем беспокоиться. Сейчас у него есть поддержка, причем не одна. Помимо самой Жанетт, в зале так же его поддерживало несколько репортеров, пусть и негласно, но он это чувствовал и видел краем глаза, по ту сторону объективов телекамер находилось множество людей, согласных с его идеями и принявшими его сторону. А теперь вот еще и среди этих гиен оказался старый волк, потрепанный опытом, но все еще не скалящий зубы на тех, кто знает, о чем говорит.
Чиаки мягко высвобождает свою руку из ладони Жанетт и тепло улыбается, уже более искренне, чем до сего момента. Ему стало легче, он увидел то, что его хотя бы хотят выслушать, пусть и не все, а лишь самая малая доля присутствующих, но все-таки даже это желание придает ему силы. Ему не нужны были листы и заученные тексты для того, чтобы говорить о тех, кого он так полюбил всем сердцем и за кого пришел сюда бороться.
- Как могли многие… – Ах, какой потрясающий акцент с толикой ядовитого сарказма на слово «могли», - … из вас заметить, эксперимент проводился непосредственно с самими аякаси, которые – вот уж удивительно, не правда ли? – никоим образом не нападали на людей. Напротив, они пытались защитить тех, кто попал в какую-то неприятную ситуацию.
Чиаки хмыкнул, на мгновение закрывая глаза. Прессе не терпелось узнать, что же именно было написано в этих листах и что означало это загадочное «Хранитель», которое с такой заинтересованностью произнес старик. Репортеры жадно глотали воздух, улавливая каждое сказанное ученым слово.
- Благодаря своим исследованиям, я обнаружил, что аякаси и люди способны заключать контракты. Если обе стороны соглашаются на подобную манипуляцию, выбирается предмет, при помощи которого, впоследствии, человек будет управлять аякаси, сдерживая его абсолютно любые порывы. В свою же очередь, дух становится непосредственным защитником этого человека. Вернемся к банальности – такие «пары» называются никак иначе, как «Хозяин и Хранитель». Думаю, не стоит вдаваться в такие уж детали, чтобы объяснять вам всем, кто же именно занимает какую позицию.
Человек замолчал, переводя дух. Он практически ни разу не вдохнул, говоря все на одном дыхании, что было довольно сложно. А еще… А еще он банально врал. Да, он пытался выиграть с помощью немного преувеличенной правды. Не было никаких аякаси. Был только Чешир. И не было никаких экспериментов над ним – они всего лишь вдвоем развивали силу ёкай, и узнавали, к чему же всему это все может привести. Вот только была одна деталь – Чиаки так до сих пор ни разу и не применил предмет контракта для того, чтобы «приказать» Хранителю что-то исполнить или в чем-то его остановить.

0

8

Ничем не выразила, что заметила взгляд Минору. Она не может спрятаться за челкой, а Чиаки и так все прекрасно знает.
Нужно лишь немного подождать. Дома мы непременно отпразднуем победу.
Так хочется ликующе улыбнуться, но нельзя. Минору высвобождает руку, а Магдалена сцепляет их в замок сзади. Открытая поза. Обман аудитории. Женщина принимает подобное положение, чтобы показать: я открыта, а значит уязвима перед вами, мне нечего прятать. Они купятся. Инстинкты еще никто не отменял.
Со всей своей эффектностью, Грэй сейчас теряется на фоне мужа. И это хорошо, на то и был расчет. И пускай Минору до самого конца не знал, как будет выглядеть жена, он полностью положился на нее, доверился. Ученый тоже не видит психолога, так что особо отвлекаться не должен. Вот если вновь потребуется отвлекающий маневр, Магдалена ненавязчиво перехватит внимание камер и аудитории на себя, выиграв время для Чиаки. Сейчас женщина стояла и наблюдала за реакциями.
- Значит, контроль над якаси, - на этот раз задумчивый голос принадлежал председателю.
Есть.
Он задумчиво листал документы, лицо его выражало сосредоточенность.
Наконец-то тебя заставили думать.
Но оставался еще один очень и очень важный момент. Чтобы закон был изменен, а изменения вступили в силу, правительство должно увидеть пользу. Для них это сложно, но именно чтобы помочь им разобраться, была созвана эта конференция. Трудность работы состояла еще и в том, что польза эта должна быть для них очевидна, они должны ее осознать, а не просто выслушать плюсы изменения в законодательстве. Для этого людей следует мягко и ненавязчиво подталкивать, ни в коем случае не давя на них совершенно откровенно. Честность хороша небольшими порциями, в качестве поощрения. В данном случае.
- Совершенно верно, - Магдалена взяла слово, села напротив председателя, опершись локтями о стол и положив на сомкнутые в замке руки, подбородок. Пронзительный и хитрый взгляд в непонятного цвета глаза оппонента. Намек на улыбку. И сладкий яд, который ощущается скорее кожей, чем осознается. Непередаваемо. - Мы предлагаем сегодня же завершить этот  балаган, что длится уже длительное время. Япония ждет от своего правительства правильного решения, которое обеспечит мир и процветание. Да, для принятия важных решений необходимо время. И сейчас, здесь, перед софитом камер, ответ слишком очевиден, согласны со мной? Не стоит откладывать в долгий ящик то, что можно сделать сию минуту.
Ты не можешь ответить отказом. Ты слишком боишься за свое положение. Тебя свергнут, если ты вздумаешь юлить.
Женщина кладет руки на стол и чуть наклоняется. Потрясающий вид, но показывающий не больше, чем можно. Всего мгновение, и Грэй снова принимает позу более закрытую. Подумаешь, сделала вид, что села поудобнее.
- Господа, здесь собрался самый цвет правительства Страны Восходящего Солнца. И в этот исторический момент мы станем свидетелями мудрейшего решения.
У них больше нет выхода. Нет пути к отступлению.
- Как ни крути, а молодые люди правы, - скрывая смех, замечает пожилой сторонник ученых. - Мало кто знает, но правительство живет в страхе перед духами. А контроль над ними... Для всех здесь собравшихся эта возможность - лакомый кусочек.
Психолог понимает, что этот старик прав, он открыто говорит, что решение будет принято в пользу ёкай. И не только констатирует факт, но и помогает подтолкнуть этих "олухов". Он делает то, что задумала женщина - заставляет их осознать пользу положительного решения.

0

9

Соперничество без вражды –
это игра в вист на поцелуи (с) С. Батлер

Минору не сдает позиции. Что ни делай, а он все равно не сдастся в своих целях. Но сейчас он слегка выдохся, так парируя словами собственной речи. Жаннетт на некоторое время взяла инициативу на себя, предоставив Чиаки возможность передохнуть и отдышаться. Для него это было необходимо, потому что иначе он просто взорвется и вновь начнет кричать, а это будет далеко не так хорошо, как кажется на первый взгляд.
Магдалена общается с председателем. Минору же с презрением думает об этом борове, разглядывающим – и так непрофессионально пытаясь спрятать взгляд -  его жену. Заметьте – жену Минору, а не председателя. Да и есть ли у этого шакала вообще жена? Если и есть, то ученый ей очень сочувствует, хотя, казалось бы, чему тут сочувствовать? Они, ведь, так хорошо живут – ни в чем не нуждаются, ни за кого не борются, ни для кого ничего не делают, просто живут в свое удовольствие и больше ни о чем и ни о ком не заботятся, кроме собственных жирных задов, промявших уже все сиденья в правительстве.
Ну и какого черта ты на нее уставился? Своего мало?
Цель ученого – сравнять эту гиену с землей. Естественно, морально, впрочем, лучше было бы по закону. Закону, который он обязан подписать, благодаря афере четы ученых. Эта фраза. Его задело, зацепило то, над чем они так старательно работали ради спасения миллиардов жизней. Неужели у них все-таки получится? Как же ему хотелось поскорее все это закончить и закончить благоприятно для всех – особенно, для аякаси.
- Хорошо видно, что многие из вас согласны с моими исследованиями и предложениями.
Но они все молчат. Почему? По той причине, что боятся того, о чем сказал этот старик? Пусть боятся. Им все-таки придется подписать все бумаги, в которые их ткнет Минору. У них уже нет выбора, что говорить о продолжении этого фарса? Чиаки внутренне криво усмехается и скалится, предвкушая сердечный стук в своих ушах, чувство пульса по всему телу и ощущение бешеного ношения крови по венам.
- Вы, так же, прекрасно знаете, что это великолепный шанс подчинить себе, ранее недоступную, форму жизни с могущественной силой, которую не имеет ни один человек. – Ложь во благо. Никаких насильственных и, тому подобное, подчинений. Ради жизни он лжет, ради спасения духов – не себя. - Тем самым, сохранив жизни и нам и им. При всем при этом, духи будут, как я уже сказал, хранить жизнь своих хозяев, полностью им починяясь.
Как красиво врет… Впрочем, доля из этого является правдой. Возможно, для правительства настолько скрытой, что они даже и не поймут, что им дурят головы. Чиаки переводит взгляда на бор… председателя и едва заметно улыбается, но взгляд его так серьезен, что на него и возразить-то, собственно, нечего. Однако, даже в правительстве есть не совсем уж глупые люди, как бы странно это не звучало. Как раз такой человек и подал голос откуда-то из стороны:
- А что будет с теми аякаси, которые не будут связаны контрактом? Как поступать с такими?
Минору вздрогнул, уставившись на мужчину средних лет. Довольно симпатичного, если судить взглядом мужчины. Чиаки минуты две, в полном молчании, смотрел на него, пытаясь сформулировать уже имеющийся ответ даже на этот вопрос. Однако, он все равно не ожидал подобного, а потому растерял в мгновение все мысли, собранные для этого случая.
Позволять им жить… Что же еще?
Минору тихо усмехнулся и покачал головой, приводя свое состояние в порядок. Ведь, если он сейчас взорвется - пиши «пропала». А это будет конец всему, к чему они так долго стремились. Кажется, он уже думал об этом, но все равно мало что мешало ему выйти из себя. Единственное, что мешало – присутствие Жанетт, незримо поддерживающей его. Минору тихо выдохнул и, все же, решил ответить на вопрос этого человека.
- Оставить их в покое, конечно же. И позволить найти своих Хозяев. Вы ведь не убиваете своих родителей, если вдруг узнаете, что они развелись – давно уже, вас еще не было тогда – и живут порознь? Нет.
Сложно. Очень сложное объяснение, слишком сложный пример и совершенно не воспринимаемый непонимающими. Не совсем правильный пример, но это первое, что приходит на ум. В ответ на это высказывание, старик, что поддерживал ученых, тихо рассмеялся и, покачав головой, озвучил свои мысли:
- Вы мне нравитесь, молодые люди. И мне нравятся ваши идеи. Так что, я поддерживаю вас, чтобы на это не ответили мои коллеги.
Вот и все. Победа в кармане. Осталось только его застегнуть. Вряд ли сейчас многие начнут сопротивляться тому, что за них некоторые дают свой голос работники правительства, даже если эти голоса и не звучали сегодня вовсе – взгляды, движения, улыбки, кивки – о поддержке говорило многое. Просто нужно уметь видеть, а не просто смотреть.
- Я согласен подписать постановление нового закона. Но при одном условии.
Председатель криво улыбнулся и жадно посмотрел на Минору, отчего тому стало совсем не по себе. Чиаки едва заметно прищурился и сглотнул.
Чтобы ты мне сейчас не сказал… Какое бы условие не поставил… Я найду способ защитить от тебя всех аякаси, не способных уйти от ваших правительственных псов. Я построю для них академию, создам для них дом, в котором они смогут жить, не опасаясь таких, как вы и ваши «игрушки» с автоматами.
Поспешная мысль, рождаемая внезапным страхом. Кто же знал, во что эта мысль выльется в последствии?..

0

10

Жанетт ощущает мерзость, когда смотрит на председателя, когда улыбается ему, он вызывает лишь приступ тошноты. Конечно, он разглядывает женщину. Кто, ну кто клюнет на этого - Бог ты мой, что за чушь! - человека? Жена... Если она у него и есть, Магдалена очень сочувствует этой женщине. Каким бы богатым ни был ее муж, а влияние и деньги на приязнь не влияют, внутри все равно живет и копошится червячок отвращения. Ладно бы просто жить в одном доме, но спать... Даже от самой этой мысли становится, мягко говоря, противно. А впрочем, что он может? Наверняка его жена, если она есть, завела себе любовника.
Уж лучше и правда быть женой животного. Оно хотя бы не претендует на повышенную комфортность и незаслуженные блага.
Женщина переводит взгляд на того самого старика. В глазах - тепло, которого никто больше из этой шайки не достоин.
- В правительстве действительно работают мудрые люди, Като-сан, и Вы - тому подтверждение, - мягкая улыбка. Этот старик чем-то напоминает Накамура-сан, что учил Грэй и Вестенра японскому.
- Ты мне льстишь, девочка, чтобы понимать очевидное, не нужно быть мудрым. Свет во тьме всегда горит ярко, - Като-сан пристально смотрит на... хорошо, все-таки председателя. Мужчина явно злится, но уже отступать поздно.
- Я согласен подписать постановление нового закона. Но при одном условии.
Просто любопытно: ты правда настолько волшебный кретин или твоя игра еще лучше, чем моя?
Эта мысль на руку, потому что Жанетт позволяет себе заинтересованные выражение лица, пускай думает, что ей интересно условие этого борова. Да, не сдержалась. Нет, ей, конечно же, интересно, потому что это условие - залог спасения тех, за кого чета борется уже долгое время. И он назвал условие. Магдалене резко захотелось влепить сочную пощечину.
Ясно. Ты все же кретин.
- Кобаяси, Вы когда-нибудь общались с аякаси? - вкрадчиво спрашивает Магдалена. Никаких "-сан". Пускай позлится. Не имея возможности выцарапать глаза, психолог хотя бы так порадуется. Председатель тоже не в восторге от такой фамильярности, но стоически молчит.
Психани и сорвись. Всем станет легче.
- Нет, - резко кидает мужч... это существо из плоти и крови. На самом деле плоти и крови в нем меньше всего, но это так, отголоски злобы.
- Почему бы Вам не поговорить хотя бы с одним из них? Они прекрасные собеседники, намного интереснее Ваших прихвостней, а как телохранители просто неподражаемы, - чуточку блеф, но он проглотит.
Председатель презрительно фыркает, выражая свое отношение ёкай. Но тут есть еще одна причина - страх. Кобаяси боится духов, ведь все знают, кто начал травлю, а эта иностранка откровенно издевается.
- Охота на духов, - презрительно протягивает Като-сан. - К чему ее продолжение, Кобаяси-сама? Снимая военное положение, мы выигрываем во всем.
Жанетт внутренне ликует, но все так же не подает вида.
- Чиаки-сама, как планируется ввести систему "Хозяин-Хранитель"? - молодой журналист подает голос, отвлекая внимание на себя. Этот мальчишка знаком чете ученых, он присутствовал на всех конференциях и активно занимался вопросом публикации научных исследований. Китамура-кун как раз и есть один из корреспондентов, что были на стороне Чиаки.

0

11

Что у нас хорошо организовано, так это преступность. (с)

Сегодня утром серый кардинал почил.
Мне слишком много сделал он добра, чтоб я посмел злословить;
И слишком много зла, чтоб стал его превозносить.(с)

Казалось, что тут у каждого был свой разговор. Нет, даже не так. Отдельная сцена для каждого. Даже находясь вместе, они были порознь. Это была непродуманная стратегия, выявляющая сама себя путем виражей между представленных барьеров. Но как ловко все это происходило, не было времени даже задуматься толком над происходящем.
Жанетт мило беседовала со стариком, который уже окончательно решил, что будет на стороне ученых. Теплая, но чуть заметная улыбка, виднелась на губах Минору. Ему было приятно, естественно, что их поддерживают, да еще и люди из того же правительства. Но сейчас его напрягало совершенно другое – условие, которое собрался ставить председатель. Чиаки ожидал услышать все, что угодно, он знал, что от своей идеи уничтожить аякаси этот боров не откажется, оставалось только надеяться на то, что условия будут хотя бы немного мягче, нежели те, что сейчас. Ученый хотел было открыть рот и что-то спросить, но Жанетт его опередила.
- Кобаяси, Вы когда-нибудь общались с аякаси?
Чиаки искоса с легким удивлением посмотрел  на жену. Вопрос был неожиданным даже для него. Возможно, потому что он хотел спросить тоже самое или, наоборот, совершенно об этом не думал? Кто знает, что сейчас творилось в голове человека, пытающегося вывести свои позиции на сторону победы. Однако же, ответ самого бор… председателя был очевиден, с каким бы любопытством не смотрел на него Чиаки. Ничего любопытного в нем не было – даже на грамм. Минору молчит. Магдалена вновь берет слово, словно атакует, не давая перерывов на отдых и передышку. Все верно, так и надо. Они захлебнуться воздухом, пытаясь вставить хоть одно слово в нескончаемую речь аргументаций. Почему-то, после «удара» Жанетт, председатель как-то странно скривился и даже – вот уж не удивительно! – ничего не ответил. Либо язык проглотил, либо дар речи потерял, либо мозгов никогда не имел. И самое страшное, если все это у него произошло одновременно. А тем временем, выговариваться не забывал все тот же старик, словно бы подначивая правительство подписать все бумаги и даже не пытаться ставить никаких условий, ведь это будет выгодно и им самим. Что ж, играть по чужим правилам? В шахматах правила одни, а первый ход всегда за белыми фигурами. Не меняя правил, они будут менять ход самой игры. Незримо и невесомо, что никто не догадается, как это они смогли выкрутиться из подобной ситуации.
Минору наблюдает за всем этим, продумывая что-то у себя в голове. Он явно что-то задумал, хотя и сам, пока что, не очень понимает, что же именно и зачем ему вообще это надо. Но нужно было спасать ситуацию, переводить разговор непосредственно к самому подписанию закона. Однако, спор продолжался, а репортеры решили все-таки внести пару своих веских слов на благо ученых.
- Чиаки-сама, как планируется ввести систему "Хозяин-Хранитель"?
Минору перевел взгляд на журналиста, задавшего этот вопрос, а после развернулся к камерам полу боком – так, чтобы его хорошо видели и гиены правительства и сами репортеры. В конце концов, обращается он к народу, а не к этим шавкам, сидящим за этим столом.
Китамура… Спаситель. Черт, но вопрос… спросил бы чего полегче.
Внутренне вздохнув, Чиаки слегка улыбнулся, чтобы не выглядеть таким уж сильно нахмуренным.
Была, не была.
Он чуть более выпрямился и взглянул прямо в объектив камеры.
- Сейчас мной ведется разработка плана строительства академии, обучающей людей и аякаси заключениям контрактов. Все желающие из людей смогут поступить в нее, дабы обучиться подобным управлениям. Так же, все аякаси, желающие сосуществовать с людьми, смогут в ней обучаться. Эта система практически готова, осталось лишь приступить к ее осуществлению. Так же, мы сможем обучить обе расы знаниям обоих сторон, чтобы лучше понимать друг друга и налаживать контакты.
Это была наглая ложь. Еще ничего не разработано, еще ничего не готово, еще ничего даже не запланировано. Но это было последнее веское слово. Та самая мысль, что пришла ему на ум случайно, теперь она окончательно засела в его голове, определяя дальнейшее будущее ученых и всей страны. С этим невозможно не согласиться. Чиаки медленно разворачивается полностью к председателю.
Шах и Мат.
Тот корчится, а Чиаки хочет победно улыбнуться, но все еще сдерживает себя. Однако, есть одно веское «но» всему этому. Условие. Условие, которое может, при неосторожном лишнем слове, вывести ученого из себя. Естественно, он с этим не согласен.

0

12

- Сейчас мной ведется разработка плана строительства академии, обучающей людей и аякаси заключениям контрактов. Все желающие из людей смогут поступить в нее, дабы обучиться подобным управлениям. Так же, все аякаси, желающие сосуществовать с людьми, смогут в ней обучаться. Эта система практически готова, осталось лишь приступить к ее осуществлению. Так же, мы сможем обучить обе расы знаниям обоих сторон, чтобы лучше понимать друг друга и налаживать контакты.
Жанетт ничего об этом не знала. Очевидно, то была импровизация, поэтому Магдалена ничем не выразила удивление, чтобы не выдать мужа. Вот только пока что ей придется молчать, чтобы не сбить Минору с мысли. Сейчас его партия. Грэй не хочет ляпнуть лишнего. Да, импровизацией была пронизана вся конференция, но для разворота нужна информация. Брехать тоже надо уметь.
- Хотите сказать, что начали разработку без нашего ведома?! - Председатель не выдержал, от ярости став чуть ли не малиновым.
Женщина мягко улыбнулась, ощущая сладковатый привкус гнилостного удовлетворения, - Кобаяси не сдержался.
- Прогресс всегда нуждался в энтузиастах. К великому сожалению, как заметил Като-сан, ученые и прогрессивные взгляды всегда встречались в штыки. Увы, - Жанетт развела руками, словно бы сожалела. - У нас не было выбора. Тем более, что медлить ни в коем разе более нельзя. Разработка этого проекта от настоящего момента отняла бы слишком много времени. Сейчас же есть база, основа всему. Вам же должно быть легче от этого - все документы, подтверждающие исследования, перед Вами, Кобаяси.
Ни слова про детали. Они не может ничего сказать. Только общие положения. То, что будет совершенно логично и несомненно.
- Кобаяси-сама, когда Вы планируете утвердить изменение закона? - вновь подал голос Китамура-кун.
Отличный ход, мальчик. Мы с Минору не могли бы задать этот вопрос.
К сожалению, Грэй не могла ничем выразить благодарность за поддержку. Пока. После конференции они с мужем будут обязаны выразить признательность.
Хм, почему бы не предложить ему стать нашим "голосом" в дальнейшем?
Отвлеченная мысль, которая тут же отступила на второй план.
- Как только услышу ответ на свое условие, - мстительно цедит сквозь зубы. И тут слышится смех. Смех чуть шершавый и скрипучий - Като-сан искренне веселиться.
- Я был прав, когда называл их "олухами"! Неужели, Кобаяси-сама, Вы рассчитываете на согласие этой пары?
- Им придется, иначе...
- Вы не подпишите бумаги, - с улыбкой заканчивает Грэй. Председателю становится не по себе. - Позвольте у Вас спросить, Вы хоть немного задумываетесь о будущем? Своем. Личном. Только Вашем?
Каким бы кретином он ни был, а понял, к чему клонит психолог.
- Нам нужно пересмотреть статьи... Даже имея огромное желание, я не могу подписать то, чего нет.
- В этом нет нужды. Мы предвидели, что Вы поступите мудро, и облегчили Вашу работу, - Магдалена достала из папки несколько листов.
- Это измененное законодательство. Все, что требуется, это оформить его с Вашими стандартами.
Вновь вспышки и щелчки затворов камер. Наступает исторический момент.

0

13

Здесь правит балом серый кардинал,
Он в маске клоуна склоняется над троном.
Здесь император - лишь его слуга,
Что носит яркую, фальшивую корону... (с)

Тишина и молчание после слов ученого. Видимо, все в слабом шоке от всего сказанного. Признаться, сам Чиаки ничуть не меньше удивлен собственному высказыванию. Но эта идея уже вылилась в массы, ее озвучили – никто иной, как он же сам – а значит, отступать некуда – академия будет существовать. И ему придется теперь бороться так же и за то, чтобы эту академию разрешили все же построить. И да, бороться он за это будет, потому что, хоть мысль и мимолетная, она понравилась ученому. Это лучший выход, спасение для куда большей части жизней, нежели просто контракты, о которых мало кто будет знать – а он и не сомневался, что правительство каким-либо способом ограничит народ от подобной информации. Пусть сейчас об этом и было сказано на всю страну, однако, вряд ли все поголовно прильнули к телевизорам и вникают в каждое слово, слетающее с губ присутствующих.
Вопреки всему, председатель взорвался. Он уже проиграл, так смысл был чему-то противиться, если все уже давно решено? Впрочем, это вполне логично и понятно – сродни защитной реакции от того, что у тебя больше нет выбора что-либо сделать. Но, тем не менее, Магдалена прекрасно его поняла, что было не удивительно, она поддержала и в этот раз, чему также незачем было удивляться, она сказала то, что было нужно, и после всего Чиаки слегка успокоился. Да, он уже было успел напрячься, понимая, что говорит слишком много и лишнего, но все-таки они смогли выкрутиться. Не это ли празднование случившегося?
- Кобаяси-сама, когда Вы планируете утвердить изменение закона?
И вновь их маленькое спасение. Чудесный человек, юный журналист, да и просто талантливый парень. Нет, они не договаривались, что он будет их выручать, если что-то пойдет не так или неожиданно образуется ступор, ни о чем не договаривались – лишь немного знали друг друга, да знали позиции, занимаемые каждым. Этому человеку Минору был благодарен за то, что он сейчас для них делает. Остальные же молчат – либо слишком не хотят ввязываться во все это, либо же боятся подать голос. Как грубо, ведь это их шанс высказать свое личное мнение, а не чье-либо еще.
Я тебя расцелую потом. Может быть.
Внутренне ученый тепло улыбнулся, понимая, что они с Жанетт все-таки не одни в этом вопросе борются за права аякаси. Да, за права. И сейчас должен наступить тот самый важный момент подписи нового закона. Условия? Чиаки чхал на них. Он все равно поступит по-своему, он сможет защитить даже тех, у кого не будет контракта – в его академии они смогут существовать совершенно свободно, без каких-либо ограничений. Более того, у них будут те же права, что и у контракторов, обладающих, казалось бы, чуть большей привилегией. Да, он добьется того, чтобы на аякаси, заключивших контракт и поступивших в его академию, был постановлен закон о таких же правах духов, как и у людей. Ведь они все живые – что люди, что ёкай.
- Им придется, иначе...
Слово перехватила – буквально сорвала с губ – Жанетт. Все верно, однако Чиаки уже был готов сказать нечто лишнее. Благо, что Магдалена была с ним и все сказала вместо него и, даже, успела уже предоставить председателю бумаги. Он помнит, как они с этим мучились, как все это долго и нудно происходило, как им пришлось доказывать, что это будет самое верное решение. Им все же выдали эту бумагу, согласившись со всеми аргументациями и фактами ученых. Они хорошо поработали, и теперь осталось закрепить все это одной заветной подписью.
Я согласен, черт возьми… Все равно ты не способен мне противиться. Потому что я не один.
И ведь на самом деле – за ним стояла незримая армия. Ибо, как вы думаете, на чьей стороне будут все духи, что живут в Японии, да и не только в ней? Естественно, на стороне того, кто готов отдать за них все, включая жизнь. И, ведь, казалось бы, с чего вдруг? А просто потому, что это – Минору Чиаки. Человек. Добрый и отзывчивый. Привыкший сохранять, а не истреблять.
Скривив такую рожу, что смотреть стало еще страшнее, председатель принял у Жанетт документы, которые она ему протянула. Бегло пробежав глазами по тексту, «боров» весьма слышно скрипнул зубами и потянулся за ручкой, поморщившись в ответ на вспышки и щелчки. Последний раз подняв взгляд на молодых ученых, председатель вновь уперся взглядом в документы и, спустя несколько минут, дрожащей рукой поставил свой автограф в указанном ему месте.

0

14

Они и не заметили, как стемнело. Здание правительства вырастало за спиной, окунаясь в багряный закат. Кажется, света от вспышек многочисленных камер было даже больше, чем от все еще живущего этим днем солнца. Оно тонуло и захлебывалось в собственной крови, навсегда запоминая этот вечер.
Жанетт стояла позади мужа. Уставшая, но довольная. Она чувствовала себя выжатой, но это не помешает планам на вечер, наоборот, все, что произойдет, в некоторой степени взбодрит и снимет напряжение лучше любого иного средства.
Толпа перед зданием правительства. Беснуется и ликует. И если это крики агонии, то точно не ёкай.
“Возрождайтесь в священном пламени почтения, словно яснокрылый Феникс».
Усталый взгляд из-под прикрытых век на ясное небо. Далекое, но зовущее. Наверное, там кружат Драконы. Наверное, в него смотрят Демоны. Наверное, им грезят Ангелы. Магдалена осматривает толпу репортеров. Вопросы, вскрики, толкотня.
“В этом мире слишком много суеты”.
Ей хочется тишины. Хочется уединения. Грэй желает лишь покоя.

***
Захлебывающийся в стонах вечер укутывает страну в мягкие сумерки. Женщина сидит рядом со своим мужчиной, ласково положив голову ему на плечо. Машина мягко шуршит шинами по асфальту. Они едут домой. В папке - подписанный закон. На душе - наконец-то спокойствие.
***
Психолог ждет от председателя решимости.
Будь мужчиной хотя бы раз.
И вот, неверной рукой, он ставит свой иероглиф на документе. Рукоплескание. Магдалена ободряюще улыбается. Сейчас она подобрела. Небольшой самообман, который, впрочем, прекрасно женщине известен.
- Кобаяси-сан, Вы поступили мудро, - устало произносит Грэй, но ее никто, кроме председателя и Минору, не услышит. Она специально сказала так, как сказала. С вежливым обращением и тихо. Почему? Это уже ее дело. Для этого человека подобное решение было правда трудным. А преодоление трудностей должно быть поощрено.

***

Порой приходится поступиться своими желаниями. Отбросить их далеко, туда, где о них никто не узнает, никто не достигнет и не растопчет. И пускай в горле клокочет горячая кровь и ненависть, поза становится капканом, что лишает жизни, постепенно вытягивая силы и желание бороться. И все же есть сила, которая способна не только поставить на ноги, но и не дать упасть вовсе. И имя этой силе - вера.
Вера поднимала народы. Голов несломленных людей держались высоко. С вызовом смотрели народы в глаза врагов и угнетателей.
Что может сделать человек, противостоя сильнейшим? Все, теплись в его сердце хотя бы крохотный уголек веры. И, раздуваемый ветрами невзгод, он растет в огонь, придающий силы трепещущему желанием помочь и спасти сердцу.
Минору Чиаки - тот самый человек, который изначально жил не с искрой, но сердцем, которое теплилось и трепетало, будто костер, ярко освещающий и согревающий нуждающихся. Он не просил взамен ничего, отдавая себя всего.
Никто не смог его сломить. Никому не удалось его повергнуть. Как не смог повергнуть добро и самую суть сердца и души жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат.

0

15

Они разбудили спящий вулкан,
Они вызвали к жизни горячий циклон,
Они изменили орбиты планет -
Это всё для тебя, танцующий бог. (с)

Шум оваций, многочисленные вспышки, обязательное рукопожатие и фотография с этим шакалом. Чиаки не здесь, он сейчас совершенно не в этом мире. Жанетт тихо произносит похвалу председателю, но и этого он практически не слышит. Его слепит вся эта яркость софитов, направленных только на них. Все случилось. Закон подписан, они победили, как и намеревались. Но Минору хочет убежать. Сейчас, когда неожиданно пришло осознание того, что все закончилось, на плечи навалилась такая усталость, что просто сбивала с ног, пока он стоял на одном месте. Репортеры. Они все задавали вопросы, пытались выяснить что-то, что их интересует и, возможно, интересует народ. Чиаки слышал, как были заданы вопросы о контрактах, о том, что он сделал и сколько потратил, чтобы закон был подписан, вопросы об академии, о его планах на будущее, кто-то даже умудрялся спрашивать об их с Жанетт отношениях.
Хватит. Я хочу домой.
Обхватив Магдалену за талию одной рукой, взяв во вторую все документы, которые нужно было забрать обратно с собой, ученый медленно повел жену прочь из зала и этого здания вообще. Пресса преследовала, журналисты не отставали. И только поймав взгляд Китамуры и его теплую победную улыбку, ученый вдруг совершенно серьезно осознал, что они и правда выиграли это дело. Тепло, но устало улыбнувшись журналисту в ответ, он мимолетно кивнул ему – парень поймет, что хочет сказать ему Чиаки, ведь он умный, ведь он им помог. А благодарность… они рассчитаются этим с ним позже, когда будет время и не будет лишних глаз и ушей. И Китамура это понимает, поэтому даже не пытается делать попытки что-то выяснить или что-то еще.
Устало прикрыв глаза, Минору выводит Жанетт из здания и садиться вместе с ней в машину. Говорит адрес шоферу и машина мягко трогается с места. Все, они едут домой. Там они смогут отпраздновать и отдохнуть.

***

Прошедшие сутки были слишком насыщенными и информативными. Было слишком много всего, что навалилось на плечи ученых. Но они справились со всем. Не на долго покинув свою жену, Минору Чиаки ночью покинул дом, дабы слегка освежиться ночной прогулкой и подышать свежим воздухом под темно-синем небом. Звезды с месяцем, как ни странно, освещали некоторые части дороги.
В эту ночь, молча ликуя от своего выигрыша, встретив на пути третьего из тех, в кого безоглядно влюбился, человек протянул руку аякаси – Церберу – предлагая спасение кровопролитным  войнам.

0


Вы здесь » Illusion of the Sunlight » Флешбэки » Du bist die Revolution (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC